 |
 |
||||||||||||
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
 |
 |
||||||||||||
|
|
О магических формулах в заговорах древней Месопотамии
АККАДСКИЕ ЗАГОВОРЫ В ПЕРЕВОДАХ В.К.ШИЛЕЙКО Формула “Эа-Мардук” может быть также названа формулой равного знания. Она представляет собой диалог богов - отца и сына, учителя и подмастерья. В начале II тыс. это были Энки и Асарлухи, в I тыс. – Эа и Мардук. Сын приходит к отцу за советом и пересказывает ему некий инцидент, спрашивая, что надлежит делать в таких случаях. Отец отвечает: “Сын мой ! Чем я могу тебе помочь ? То, что я знаю, знаешь и ты !” Далее следует подробный рецепт исцеления, начинающийся со слов “Ступай, мой сын Мардук ! То-то и то-то сделай…” Формула настолько часто встречается в заклинаниях, что ассирийские писцы устают выписывать ее полностью, ограничиваясь только фразой “то (же), что (и) ты”. Зачем же нужна была такая формула ? На этот вопрос есть, по крайней мере, три ответа. Профанным смыслом формулы является разрешение на практическое употребление сакрального знания. И Эа, и его сын Мардук знают одинаково, но Мардук, по-видимому, не применял своих знаний на практике. Сакральным смыслом формулы является невозможность прямого контакта между Эа и смертным. Для воздействия на человека со стороны Эа необходим магический посредник, основной функцией которого была бы материализация сакральных идей, их воплощение в человеческом мире. Наконец, сугубо практическим смыслом формулы является доверие смертного заклинателю как вестнику бессмертных богов (что во многом роднит ее с формулой легитимационного типа). Формула освящения может быть также названа формулой трисекрации. Дело в том, что эпитет “святой” выражался у шумеров не одним, а сразу тремя словами, и об этом разговор особый. В своем развернутом виде формула выглядит следующим образом: “Подобно Небу, пусть светел он будет ! Подобно Земле, пусть чист он будет ! Подобно Середине Неба, пусть он сияет !” Первое слово kug писалось знаком “серебряная пластинка” и означало “светлый” (ellu), в заклинаниях “светлой” называлась та область мира, которой заведовал сам бог Ан – то есть, область высокого мира звезд. Вторая часть эпитета sikil “чистый” (ebbu) изображалась знаком “девушка” и сопоставлялась с землей и подземным миром. Третья часть zalag2 “сияющий” (namru) изображалась знаком “два солнца” и сопоставлялась с небесным сводом, по которому совершают свой путь Луна, Солнце и планеты. Получалось что-то вроде треугольника, в котором третий член уравновешивал противоположное положение двух предыдущих. Таким образом, святостью не обладал только срединный мир, который должен был к ней стремиться. И если в ритуале достижение святости обеспечивалось окроплением священной водой, возжиганием факелов и воскурением ароматных смол, то в повседневном быту ничье поведение не было близко к идеалу святости – может быть, потому, что святость была всецело прерогативой храма и государства. Как шумеры понимали святость, хорошо объясняют сами знаки эпитетов. Светлость, очищенность от внешней порчи связана с серебром из-за его хорошо известного свойства заживлять раны. Второй эпитет связан с чистотой как девственностью, нетронутостью пространства и цельностью тела. Последний эпитет выписан знаком “удвоенный свет, много света”, чтобы обозначить сильное сияние, слепящее излучение. Освящение необходимо как культовым предметам (кадильнице, факелу, сосуду для святой воды), так и людям (особенно царю), и даже городам. Уподобившись Небесам, Земле и пространству между ними, объект заклинания приобщается к изначальному единству мироздания, цельность которого была временно нарушена беззаконными действиями демонических сил2). Через 70 лет после выхода диссертации Фалькенштейна стало очевидно, что, во-первых, ему не удалось вычленить все основные заговорные формулы; во-вторых, что он попытался отождествить тип формулы и тип заговора. Если говорить о формулах, то среди неупомянутых им очень важных типов назовем хотя бы два: формула изгнания демонов и приближения хранителей (“Злой язык пусть в стороне стоит ! Добрый шеду, добрая ламассу пусть приблизятся !”) и формула отпущения греха (“Да отпустится !”). Что же касается упомянутого отождествления, то известно множество примеров, когда в составе одного заговорного текста возможно употребление одновременно профилактической формулы, формулы типа Эа-Мардук и формулы трисекрации. Стало быть, тип формулы не определяет тип заговора и наоборот. Помимо формальных свойств формулы, есть еще ситуация ее употребления и место, занимаемое ею в композиции заклинания или в ритуале. Займемся поэтому ситуационной и композиционной классификацией ассирийских магических формул. Чтобы провести ситуационную классификацию, нужно воспользоваться формально-типологическим методом, который В.Я.Пропп употребил для изучения структурных особенностей волшебной сказки, а Г.Л.Пермяков – для классификации паремий (пословиц и поговорок)3). Суть метода в том, чтобы абстрагироваться от вариантов текста и прийти к логико-композиционному инварианту текстовой группы. Для этого нужно выделить героев действия, их основные функции и ситуации, в которых действуют герои. Так, например, в нашем случае, какой бы заговорный текст мы ни взяли, всюду есть три действующих лица – субъект порчи, заклинатель и пострадавший. К этим троим часто добавляются покровители заклинательного искусства Эа и Мардук, что, впрочем, не меняет реального состава действующих лиц. Субъект порчи может быть демоном, человеком или животным, пострадавший может быть незаслуженно или заслуженно наказанным существом, но это всегда человек, о заклинателе ничего специально не говорится, кроме того, что он владеет своим искусством на законных и освященных традицией основаниях. Существуют заклинания, в которых порча имеет различную направленность: она может идти и от субъекта порчи к больному, и от заклинателя (который является посредником больного) – к колдуну. Из этих жестких правил есть единственное исключение: в освятительных заклинаниях роль пострадавшего играет освящаемый предмет (об очевидной порче которого не упоминается, он всего лишь нечист ритуально), а субъект порчи чаще всего отсутствует. Кроме того, существует ряд молитвенных серий, традиционно обозначаемых словом “заговор”. Как мы формально можем отличить молитву от заклинания ? В отличие от заклинания, молитва всегда представляет собой диалог между пострадавшим человеком и божеством, это прямое общение, не нуждающееся в жреце как квалифицированном посреднике. Человек просит божество не удалить порчу, а снять наказание, он просит униженно, умоляя бога восстановить справедливость, временно нарушенную в отношении него. Поэтому формула, содержащая прямую речь пострадавшего и адресованная божеству, а не субъекту порчи, формально должна быть признана молитвенной. С другой стороны, если о милости божества к пострадавшему взывает назначенный пострадавшим человек, а не он сам, - это достаточное основание для того, чтобы отнести текст к разряду заклинаний. На сегодняшний день картина выглядит так4):
|
|||||||||||
|
|
||||||||||||
При использовании материалов сайта, активная ссылка на сайт обязательна!
|